О Миллере никак не скажешь, что он находится во власти идей беспримесного объективизма и деперсонализации творчества, что его привлекают конструктивные принципы наподобие «маски» или устремления к лабораторной «революции языка». Он явно выбивается из этого ряда.

Здесь находит свое объяснение и внешняя причудливость, разнородность его писательских интересов. У Миллера то и дело встречаются  произведения  случайные, бессодержательные, совершенно ничтожные с художественной стороны. Иногда он точно бы издевается над американской публикой, так долго — до 1961 г.— не допускавшей и мысли о публикации в США изданного во Франции «Тропика Рака», а потом накинувшейся и на малотиражные старые журналы, куда просочилось несколько страниц новооткрытого пророка.

Он издает «Красную записную книжку» — ту самую нередактированную книжку, которую двадцать лет назад, путешествуя по Америке, заполнял услышанными на улице колоритными словечками, выписками из справочников для туристов, промелькнувшими мыслями о войне и рецептами блюд ирландской кухни. Он издает роскошным фолиантом свои любительские акварели и рисунки, сопровождая их крайне претенциозным вступительным словом, где и автору, вероятно, было бы непросто прочертить границу между шутовством и самообожествлением.

«Космического шута» и «фиглярствующего бунтаря» критика подозревала в Миллере еще с 40-х годов, и такие публикации лишь помогали укрепиться давно возникшим опасениям, что перед читателями не более чем грандиозная мистификация. Опасения возникли, конечно, не без причины.

Комментарии закрыты.