Усиливают постоянно присущее ему сознание шутовской абсурдности окружающего мира, который истинен и реален только в самых элементарных, в самых материальных и даже сугубо физиологических своих проявлениях.

Само по себе подобное мироощущение достаточно органично входит в круг настроений, отразившихся в литературе модернизма: «бесплодная земля», «полые люди», вся та мучительная ломка сознания, которая происходила на Западе в 10—20-е годы, порождая представления о непреодолимом кризисе гуманизма и девальвации всех традиционных ценностей и эстетических понятий.

Уже заглавие — «Тропик Рака», метафора агонизирующей западной цивилизации,— не оставляет сомнений в том, какая тенденция в общественном сознании этой поры была Миллеру наиболее близка. И здесь он — лишь человек своей эпохи и своего парижского литературного окружения, которое составляли приверженцы сюрреализма, поэты круга Эзры Паунда, почитатели Элиота, художники-экспатрианты, авангардистские «бунтари» — «потерянное поколение» во всей его многоликости.

Выделяет его лишь стойкая приверженность идее элементарности и грубой вульгарности современного мира, сообщающая книгам Миллера сильнейший налет натурализма. Но выделяет заметно.

Комментарии закрыты.