Среди любимых писателей молодого Генри Миллера был Уитмен. В «Тропике Рака» (1934) — пожалуй, единственной из книг Миллера, имеющей некоторые шансы остаться в истории литературы  (во всяком случае, как очень красноречивое свидетельство умонастроения сделавшего такую книгу возможной), Уитмен назван «тем одиноким героем, которого только и сумела породить Америка за свою недолгую жизнь».

И Миллер продолжает: все, что есть подлинно ценного в опыте Америки, выражено Уитменом—«Поэтом Тела и Духа», первым и последним из американских поэтов. В Европе его не с кем и сравнить. Европа «перенасыщена искусством, ее земля полна мертвых костей, ее музеи не вмещают наворованных сокровищ, но она никогда не знала, что это такое — свободный, здоровый дух, то, что можно назвать ЧЕЛОВЕКОМ».

Сам Миллер, однако же, прожил в этой «омертвевшей» Европе одиннадцать предвоенных лет — самых насыщенных в его литературной биографии. Два тома его очерков о путешествии по США в 1940 г. «Кондиционированный ад» и «Помнить, чтобы вспоминать» переполнены такой желчной ненавистью ко всему характерно американскому, что в этом — но только в этом — отношении они сопоставимы разве что с паундовскими нападками на «ростовщичество».

Противоречие? Конечно. И далеко не самое удивительное из миллеровских противоречий — не объективных противоречий, а просто расхождений с тем, что сам же Миллер утверждал страницей-двумя выше в той или иной из своих хаотичных, путаных, беспечно написанных книг.

Комментарии закрыты.