В несовместимости устремлений Миллера к открытой дороге и модернистских — заданных, неподвижных и узких — пределов его творческого мышления как раз и заключается самое глубокое противоречие этого писателя.

Оно осталось для Миллера неразрешимым, и оттого-то он приблизился к уитменовской традиции лишь чисто формально, не поняв и не приняв ее сущности, как это блистательно сумел сделать подлинный наследник Уитмена в американской прозе XX в. Томас Вулф.

Финал «Тропика Рака» тоже содержит мотив, на первый взгляд совершенно уитменовский. Это мотив вечного движения жизни, ее никогда не иссякающего потока, который не признает никакой искусственной упорядоченности.

Обо всем этом думает Генри, вернувшись из провинции без гроша в кармане и бесцельно слоняясь по набережным. Сена — та вольная стихия, которая одна не подчиняется бездушной механистичности, расчлененности и антигуманности современного порядка вещей. «Жизненно лишь то, что течет, то, что содержит в себе время и становление, то, что возвращает нас к самому истоку, то, что не знает конечности».

Комментарии закрыты.