Из-за их «высокомерия» Пруст и Джойс оказались не более чем провозвестниками ныне доминирующего «литературного онанизма», творцами «головной культуры», от которой исходит «запах гниения». Они «ультрацивилизованны»; они словно бы укрываются от мира действительного за «игровым словом», как младенец в материнском лоне.

Пусть и в явно тенденциозных, а терминологически — примитивно эротизированных формулировках здесь несомненно уловлена одна из самых уязвимых сторон модернистской эстетики и творческой практики — отличающее их стремление мистифицировать и формалистически абстрагировать реальные процессы действительности.

Но важно то, какую программу противопоставляет этой эстетике Генри Миллер. Это программа «слияния с опытом». В заметках к так и не написанной книге о Лоуренсе — прозаике, в котором Миллер ценил как раз наиболее слабые его стороны и прежде всего примитивно фрейдистскую концепцию личности,— утверждается, что никакой «истинный образ нашей эпохи» невозможен до тех пор, пока «в нашей среде не появятся чудища, настолько пораженные болезнями времени, что их творчество само станет напоминать болезнь».

Комментарии закрыты.